Ян Клапоцкий — новая инди-звезда Беларуси последних лет. Имея профессиональное музыкальное образование, Ян записывает свои песни на телефон, выкладывает их в свой телеграм и ездит с концертами по Беларуси. «КЛІК» поговорил с артистом о важности оставаться в родном контексте, философии DIY как необходимости и пути к радости через трагизм и безнадежность.

— У тебя довольно грустные песни. А какой ты в жизни?

— Я бы не сказал, что они грустные. Они о радости и жизнеутверждении. Я и сам такой. Мы размышляли как-то с другом по поводу мажорного и минорного лада. Минорный традиционно считается грустным, а мажорный — веселым. Но от мажорной песни я очень редко могу услышать что-то приятное. А вот минор — он богат. Поэтому тексты могут казаться минорными, но они о радости.

Конечно, есть и трагизм, и безнадежность. Любая народная музыка на первый взгляд грустная. Но трагизм нужен для того, чтобы прочувствовать то, что сам не можешь. Люди живут либо умом, либо эмоцией. А вот чувством — редко. Поэтому, в конце концов, мои песни о радости и жизни, а не о суете и безнадежности.

— Много ли черновиков ты потратил прежде, чем посчитал, что произведение наконец достойно внимания?

— Много, да. Даже среди того, что есть, я не все считаю достойным и талантливым. Некоторые песни мне дороги как кусок личной истории, но сейчас я понимаю, что во многом вырос и продолжаю это делать. Помню, что где-то шестая или седьмая попытка была удачной. Это песня «Корова», которую можно найти на YouTube. Она далась мне авансом, после этого я долго ждал чего-то подобного.

— Когда ты начал писать песни на беларуском языке и почему?

— Самое значительное влияние оказало рождение сына. У нас с женой встал вопрос, как его растить, и мы решили перейти на беларуский язык. А там и песенное творчество с остальным подтянулись.

— Как и при каких обстоятельствах ты решил заниматься музыкой?

— Музыкой я занимаюсь с детства. Сначала была музыкальная школа по скрипке, после — музыкальный колледж по гитаре фламенко и университет культуры по бас-гитаре/контрабасу. Что-то своё по-серьезному начало получаться в 2021 году. В конце 2022-го я начал выкладывать свои треки.

— Какие группы сформировали тебя как музыканта? Как ты определил свой стиль?

— Не скажу, что я уже определил свой стиль, но есть определенные личности, которые на меня повлияли. Во-первых, это фламенко и Пако де Лусия в частности. Он в значительной степени сформировал меня как музыканта. Фламенко я увлекся в подростковом возрасте, и это было самое фанатичное и преданное дело в моей жизни. После мое увлечение начало меняться в сторону джаза. Потом у меня случился кризис музыкальной идентичности. В этот момент я случайно познакомился с творчеством Леонида Федорова, и он тоже на меня повлиял.

Именно тогда я начал углубляться в песенную традицию. До тех пор я не воспринимал песни как что-то серьезное. У меня было мнение, что я занимаюсь музыкой, а песни — это что-то другое и не совсем стоящее внимания. Сейчас у меня приблизительно противоположные взгляды. В этом на меня повлияли «Звуки Му», частично «Гражданская оборона», The Doors, Morphine, Веня Д’ркин, авангардная музыка.

— Насколько тебе было тяжело перейти из академической музыки в авторскую?

— На самом деле мне повезло, что у меня не классическое образование. Даже не повезло, а это был мой сознательный выбор в определенное время. Мне уже в подростковом возрасте было понятно, что академическое образование с большой вероятностью необратимо травмирует личность. У тебя просто выжигается желание к созиданию. Не каждая психика способна такое преодолеть.

Я учился на эстрадном отделении, где мне было многое дозволено. Я всегда сохранял в себе пространство для маневра, поэтому мне не пришлось по капле выкорчевывать из себя академического музыканта. Переход произошел довольно легко.

Я хоть и имею образование, но по факту я самоучка. Когда я начал заниматься фламенко, не было просто специалистов по этому жанру. Мне пришлось изучать все самому. Поэтому номинально я учащийся, но всю техническую сторону осваивал сам. Та же гармония, которая преподается в учебных заведениях, имеет небольшое отношение к настоящей гармонии. Её я тоже изучал самостоятельно.

— Ты выкладываешь много своих треков в телеграме. У тебя вышел самиздатовский сборник стихов. Всё это чистейший DIY. Насколько тебе близки эти идеи?

— Я и есть DIY. Не то чтобы это была с самого начала моя сознательная философия. Скорее — необходимость. Все возможности, что у меня были — это телефон и гитара. Сейчас это уже часть философии. У меня нет потребности идти на студию. Все средства, что у меня есть, вполне удовлетворяют.

Был переломный момент, когда я посмотрел документалку про Дэниела Джонстона. Меня вдохновил его странный звук, и когда я записывал свои первые треки на телефон, то думал, что и это слишком качественно. Но менее качественного, чем телефон, я не нашел, поэтому он стал компромиссным вариантом. После немного навострился делать звук, который хочу. Все мои треки записаны на телефон. Там же и монтирую. В последнее время свои треки я выкладываю в телеграме. Когда-нибудь они появятся на музыкальных площадках в виде альбома.

— Как у тебя рождаются песни? Что является первым: музыка или слова?

— Сначала появляется мелодия. На ее основе делается текст, после дошлифовывается мелодия. У меня были попытки писать сначала стихи и потом класть их на музыку, но они были неудачными. Нужно, чтобы сначала был хотя бы какой-то рифф и звуки.

— Как ты записываешь свои песни?

— Первоначально у меня есть какая-то песенная канва. Включаю метроном в одно ухо, диктофон и по памяти играю партию. Потом всё это загоняю в редактор и смотрю, работает ли. Дальше переписываю, смотрю, какой плагин наложить, как всё грамотно развести. Вокал пишу в самом конце. Короче, все то же самое, как и на студии, но один на один с телефоном.

— В марте ты начал организовывать свой тур по Беларуси. Почему тебе важно играть за пределами Минска?

— Тур по Беларуси у меня непрерывный. Это, как правило, одни и те же места. Гродно, Витебск, Гомель, пара маленьких городов вроде Ракова. В Минске я могу выступить максимум раз в три-четыре месяца. Кто меня будет слушать чаще? Нужно дать отдохнуть от себя, а играть хочется. Поэтому ищешь, где еще не был или был давно, и едешь.

— С какими сложностями ты сталкивался при организации концертов в регионах?

— Основная сложность — площадки. Их мало, и больше не становится. А те, что есть, иной раз перестрахуются на что-то более стабильное, вроде кавер-бэндов, которые гарантированно принесут доход. Какое-то авторское пускать — черт его знает.

— Важно ли тебе быть частью музыкального сообщества?

— Конечно, важно. Это всем нужно, даже самым аутсайдерским аутсайдерам. Хотя бы два-три друга-единомышленника, которые разделяют с тобой жизненные ценности. Без этого человек — не человек. Только где ее искать, эту сообщество? Когда я начинал заниматься музыкой, у меня были наивные представления, что, несмотря на все наши обстоятельства культурного существования, всё равно найдется десяток-другой единомышленников. Но что-то они не находились, и долгое время я чувствовал себя в полном одиночестве. В итоге меня нашли сами.

Мне написал Дёня «Синие Горы», и всё как-то у нас закрутилось. Есть еще классные ребята Yellowpower, мы играем вместе, если получается.

— Как Беларусь влияет на твое творчество? Насколько важно тебе находиться в своей стране?

— Важно. Говорят, что есть люди-пни, люди-саженцы, есть деревья, есть перекати-поле. Так я вот пень. Если меня выдрать, то я нигде не приживусь. Человек должен находиться в своей языковой среде, среди своих пейзажей. Всё это формирует жизнь и музыку в том числе. Иногда я представляю, что вот переезжаю куда-нибудь за лучшей жизнью. Это требует определенного типа личности. Я не из таких. Пока что условия позволяют и даже способствуют находиться здесь. Способствуют моему развитию и вдохновению. Будут ли способствовать в другом месте — вряд ли. Скорее, это будет режим выживания.

— Что тебя вдохновляет в Беларуси?

— Корни в широком смысле этого слова. При развитии творец неизбежно приходит к своим корням. Любое большое культурное проявление имеет национальный облик, собственное лицо. За что я люблю тех немногих иностранцев, которые мне откликаются, так это за то, что в них видна американскость, британскость — их корни.

Даже тот же рок-н-ролл возник из народной музыки, из англиканских баллад, из блюза. Всё это музыка народная, там она в своей среде и там же растет. А тут растет свое.

Можно сказать, что вдохновляют и места. Не могу сказать, что если я не поеду куда-то, то вдохновение исчезнет. Но сама возможность того, что я могу сесть и поехать посмотреть на разрушенную мельницу или близкие мне пейзажи, очень греет. Плюс — это люди. Многие уехали, но многие остались. Здесь живет моя семья. Помню, у меня было предложение съездить на месяц с гастролями в Великобританию. Возможности взять с собой семью не было, поэтому я отказался от этого предложения. От мысли, что целый месяц я буду один без семьи, мне стало неспокойно.

— Что в последнее время тебя больше всего впечатлило?

— Всё, что происходит со мной на протяжении моего отцовства. Наверное, одно из самых очень глубоких переживаний. Отцовство вызывает разные эмоции и чувства, но они самые глубокие. Наблюдать, как твой сын растет, как ты создаешь живую личность.

— Кого из беларуских артистов послушать, чтобы лучше понимать Беларусь?

— «Синие Горы». Очень недооцененный проект. Если бы человек, который ничего не слышал беларуского, и нужно было выбрать одно, то я бы сказал именно о нем.

— Что тебя делает счастливым?

— Всё то, о чем я рассказывал. Счастье — не постоянный ток, а переменный. Счастливым меня делает ощущение себя на своем месте и понимание направления, куда двигаться.